Какие они, ирландцы?
А, похоже, такие, как мы…
Мы, ирландцы, рыдаем на свадьбах, хохочем, просыпаясь, и мирно храпим на мессе. Мы умудряемся сочетать безграничный оптимизм с глубочайшим пессимизмом. Наверное, этим и объясняется тот факт, что из ирландцев получаются одаренные поэты, стойкие политики и бесстрашные комики. По поводу моего следующего утверждения можно спорить (а кто из ирландцев откажется от доброго спора?), но я считаю, что мы как нация были первой в истории этнической общностью, страдающей коллективной маниакальной депрессией. Так с чего мы такими получаемся? Позвольте начать с…
Влияния
1. ИРЛАНДСКИЕ БАБУШКИ. Если у вас нет собственной ирландской бабушки — одолжите у кого-нибудь. Ирландские бабули говорят на своем собственном языке: пирожные они называют бисквитами,холодильник — ледником, а вместо «до свидания» вопят «привет!». Моя бабушка, например, когда кто-то из нас входил в комнату, всегда заявляла: «Ну прямо из другого графства слыхать». Что она при этом имела в виду, не понимаю и по сей день.
Бабушки объясняются кодом. О тех, кто не ходит по воскресеньям в церковь, они говорят: «Эти — такие грубияны». «А эти — настоящие варвары» — о тех, кто пьет чай с молоком и сахаром. Если ты совершаешь нечто, что бабушка не одобряет, она заявляет: «Никогда так не делай — так поступает только голь перекатная». При этом широту понятия «голь перекатная» умом не охватить. Но бабушка твердо знает, что «голь перекатная» покупает чайные полотенца с отпечатанными на них стишками, а «суперголь перекатная» вывешивает их на стенку. Та же «голь перекатная» в День Святого Патрика цепляет значки с лозунгом: «Поцелуйте меня, я ирландец», «суперголь» таскает такие значки круглый год. Этим «голь перекатная» и отличается от своих более возвышенных родичей, которых лично я именую «кружевными ирландцами» — в свое время ирландские иммигранты из кожи вон лезли, чтобы украсить свои окна гардинами из настоящего кружева. «Кружевные ирландцы» читают Йетса, подают виски в хрустальных стаканах и носят аранские свитера ручной вязки. Эти тяжелые свитера когда-то были униформой рыбаков, бороздивших бурные воды возле островов Аран, отличаются они особым рисунком, по которому можно было опознать утопленника — рыбака, имевшего несчастье свалиться за борт. Удивительное соответствие формы содержанию, поскольку никто из рыбаков, по традиции, плавать не умел — предполагалось, что неумение плавать заставляет их относиться к морю с еще большим уважением.
Только ирландцы способны сотворить моду из того, что у других народов считалось бы свидетельством идиотизма.
2. ЧАЕПИТИЕ. «Поставь чайник на плиту!» — вот постоянный рефрен моего детства. Ни одно решение не может быть принято, ни один план не может быть осуществлен, путешествие начато, день закончен без аккомпанемента пронзительного свистка, означающего, что чертов чайник наконец-то закипел. Я научилась заваривать чай (непременно листовой, а не в каких-то там пакетиках, характерных для «голи перекатной», и в предварительно нагретом чайничке) еще до того, как научилась завязывать шнурки на ботинках.
3. КАТОЛИЧЕСКИЕ ШКОЛЫ. Многие из нас ходили в школы при монастырях, и учили нас, естественно, монахини. Одно из наследий такого образования — страх перед клетчатой юбкой. Я и по сей день не могу надеть клетчатую юбку: мне все кажется, что меня вот-вот вызовут в кабинет сестры Марии Евангелины за то, что у моей юбки отпоролся подол… С другой стороны, я твердо убеждена, что нынешний бум «одежды для отдыха» спровоцирован именно выпускницами католических ирландских школ: только человеку, проведшему детство в клетчатой юбке, белой блузке и галстуке, могло прийти в голову предложить массам джинсы и майки.
В школе мы молились по каждому поводу и за всех — однако вовсе не чаще, чем учащиеся обычных школ — эти божественные дьяволы-соблазнители, которые жевали в классе чуингам, носили голубые джинсы в обтяжку и курили в школьном автобусе! (Все вышеперечисг ленное было, в нашем представлении, символами Рая на земле.)
4. БОГ. Ирландцы редко тревожат себя размышлениями об экзистенциализме, трансцендентальной медитацией и.прочими модными придурями. А все потому, что есть Бог.
Мы ужасно суеверны, что немудрено для выходцев из Страны, гДе шагу не ступишь, чтобы не, наступить на гно^а, фею или лесного духа. Ирландец отнюдь не считает, что десять лет чтения молитв — напрасная трата времени. А кто Его там на Небесах, знает? Лучший способ для и ландца решить все проблемы — nooi щать помолиться.
Только не рассказывайте бабушке, чти я больше не хожу в церковь с прежней pJT гулярностью — разве только на ПасА, Рождество и 17 марта, в день моего (jpkr того. Но торжественно клянусь: ко мне сровняется восемьдесят, непременно снова начну ходить туда как на раб божий, чтобы молиться за своих непутевых внуков.
Мы все — одна семья
Я выросла в большой семье, так же как и мои отец и мать, поэтому тетушек, дядюшек, кузин, кузенов, племянников и племянниц у меня больше, чем кардиналов у папы римского. И все, кого я знаю, тоже выросли в больших семьях. В квартале, где я жила в детстве, на четырнадцать семей приходилось пятьдесят шесть детей. В нашей семье их было пятеро, у Макгавернов — двенадцать, у О’Рейли — девять, у Петтитов — семеро.
Значит, так: у Макгавернов в девчачьей спальне было две двухэтажных постели, в мальчишечьей — четыре, а младенчик спал в колыбели в гостиной. Я до сих пор помню, как миссис Макгаверн созывала весь свой выводок на ужин: «Терри, Тедди, Том-ми, Джимми, Уолкер, Вилли, Бобби, Кейти, Мэри Магдалена, Пегги, Муууу-рииин!» Этот вопль стоял над нашей заполоненной десятками велосипедов улицей, словно вопль кондуктора, объявляющего остановки. Для полноты картины она всегда завершала перечисление именем младенца, который, естественно, к столу явиться не мог: «Джозеф Ксавьер Паатрик!»
Макгаверны покупали еду в библейских количествах — тележка за тележкой, груженные хлопьями, хлебом, майонезом, пятифунтовыми банками арахисового масла. А чтобы разгрузить семейный «пикап», все дети выстраивались в цепочку — и на это уходило не менее получаса. Их было так много, что они ели посменно, усаживаясь на длинные скамьи у кухонного стола. Двухлитровые бутыли кетчупа отгораживали «девчоночий» конец от «мальчукового». А когда по утрам после завтрака они волнами выкатывались во двор, это походило на высадку морских пехотинцев.
Ребята из нашего квартала с покровительственным презрением относились к .бледным, анемичным детям из «маленьких» семей: «Как, у тебя только один брат и больше никого?»
Разговоры, разговоры…
Мы, ирландцы, любим поговорить. До бесконечности. Разговоры Для нас важнее еды и секса, и правдоподобие хорошо лишь до той поры, пока оно не мешает славной истории. Это вольное обращение с правдой повинно в том, что из ирландцев получаются такие хорошие гости и такие плохие деловые партнеры.
А поскольку каждый ирландец имеет собственное мнение и собственный случай из жизни, иллюстрирующий любой другой случай из жизни, званый ужин в компании ирландцев похож на встречу в клубе юмористов.
Ирландская кухня
Говорят, ирландская кухарка убивает курицу дважды: первый раз, когда ее режет, второй — когда ее готовит. И вообще, зачем ухищряться, если есть такие замечательные продукты матушки-Земли, как лосось, баранина, картошка (и еще картошка, и еще картошка), хлеб и, естественно, виски. К тому же ирландцы считают, что пища отвлекает от главного блюда — разговоров, споров, дискуссий, дебатов, шуток, ворчания и сплетен. Потому готовка для ирландца — дело второстепенное.
Еще одна проблема заключается в том, что ирландцы научились готовить у англичан — именно им мы обязаны такими замечательными блюдами, как «визготня» (остатки вчерашнего с брюссельской капустой) и «кровяной пудинг» (только не спрашивайте, что это такое). Короче, думайте об ирландской кухне все, что вам заблагорассудится, но помните об одном: ирландский кофе содержит четыре основных продукта питания в одной чашке — кофе, виски, сахар и сливки.
Секс и чувство вины (или наоборот)
Большие говоруны по любому поводу, ирландцы превращаются в ужасных молчунов, когда речь заходит, о Самом Главном – Удовольствии. Моя матушка никогда не говорила со мной об «этом» — вероятно, потому, что ее матушка, которой недавно сровнялось восемьдесят один, др сих пор не подозревает, что моя матушка хоть когда-нибудь «этим» занималась. Ну, ладно, поговорим все же о сексе… Ирландцы — самые сексуальные мужчины в мире, и кто с этим не согласен, пусть вспомнят обоих Болдуинов — Алека и Уильяма, Боно из «Ю 2», Джона Ф. Кеннеди, Лайама Нисона, Гэбриэла Бирна, Пирса Броснана и др.
И вина – о, Господи! Типичная молитва ирландки: «Господи! Мне было так хорошо… О, Господи, должно ли было мне быть так хорошо?» По правде говоря, ирландская вина ничуть не больше вины еврейской или итальянской. Я знаю это точно, потому что одна умная женщина (очень умная, поскольку я платила за беседы с ней по девяносто долларов в час — я в отличие от других ирландцев все же ходила к психоаналитику), выслушав мой скулеж, спросила: «А вы не думаете, что и евреи, и итальянцы тоже могут испытывать чувство вины?»
А знаменитый ирландский юмор? Песни, лимерики, шуточки — большинство из них вполне непечатные. Анекдоты о папе римском, о священниках, об ирландской готовке и об ирландских свадьбах… А вы слыхали?..
О, Господи, чайник свистит! Хотите чашечку чая?
Метки: доллар