Обычный день из жизни «Бон Джови»
13.30 в Чикаго. Члены группы «Бон Джови» медленно заполняют холл отеля в ожидании отлета в очередной пункт турне — Индианаполис. Первым появляется клавишник Дейвид Брайан, плюхается на ближайший диван и с плохо скрываемой гордостью сообщает о своих достижениях: «Сделал 1200 приседаний,— говорит он.— Пыхтел два часа, но все-таки сделал. Приходится качаться, иначе на сцене не выдержать».
Несколько минут спустя спускаются барабанщик Тико Торрес и басист Алек Джон Сач, следом из лифта выходит гитарист Ричи Самбора, как всегда с улыбкой на лице: «В чем дело? — говорит он вместо приветствия.— Неплохо вчера выступили, а?» Наконец появляется и заспанный Бон Джови, и, хотя он — в помещении, темные круглые очки — уже на носу. «Джи-Би — на месте»,— сообщает по рации трансменеджер, и все устремляются в микроавтобус, который везет группу в аэропорт, где стоит готовый к отлету их собственный самолет.
В автобусе только и разговоров, что о баскетболе. Ричи сокрушается, что пропустил игру «Чикагских буйволов» на их родной площадке. Наверняка это было бесподобно, все повторяет он. «Успокойся,— наконец не выдерживает Бон Джови,— Джордан-то все равно не играл».
Через 45 минут микроавтобус останавливается под серебристым брюхом самолета. На его фюзеляже написано: «Бон Джови — Храни веру». Будто вернувшись домой, все с явным удовольствием поднимаются в салон. «Это единственное место, где мы можем по-настоящему расслабиться и отдохнуть,— говорит Джон, заняв свое привычное место у иллюминатора напротив крыла.— Тут мы обедаем и ни о чем не беспокоимся».
Через час самолет приземляется в международном аэропорту Индианаполиса, очередной микроавтобус подкатывает к самому борту и везет группу на стадион
«Маркет Сквер», где состоится вечернее выступление. Бон Джови проходит в костюмерную, и там пресс-агент сообщает ему дальнейший график работы: в 17.00 он и Ричи дают интервью телевидению, в 18.00 — участие в радиопередаче, в 19.00 — встреча с сотней гостей, от победительниц конкурсов красоты до владельцев студий звукозаписи. Интервью проходят в быстром темпе и без заминок; кажется, будто это некий хорошо смазанный и отлаженный механизм, но, когда Бон Джови расстается с журналистами и попадает в объятья именитых горожан, он явно устал, хотя по-прежнему бодренько улыбается, жмет руки, фотографируется со всеми, кто пожелает, и раздает автографы.
Наконец, слава Богу, все кончено, и группа прячется в раздевалке, где накрыт стол с горячим ужином. Джон недовольно смотрит на дымящееся мясо, хватает со стола бутылку с содовой и отходит в сторону. «Перед концертом я не могу есть,— говорит он.— В любом случае, там слишком много мяса, а я его вообще не ем». Но остальные накидываются на еду, будто их кормят в последний раз в жизни.
Группа разминается, и раздевалку наполняет какофония звуков: настраивают инструменты, гоняют гаммы, тянут голосом высокие ноты — время, кажется, застывает…
21.15 —пора! На трибунах притухают огни, сцена вспыхивает под светом прожекторов. Группа выпрыгивает на сцену, с ходу включаясь в ритм песни «Я верю», следом — «Засушливое графство», «Храни веру», «Живя с молитвой»… Под конец исполняется «Беглец». Два часа сумасшедшего марафона. После сердечных «спасибо вам» музыканты опять исчезают в раздевалке, где им сообщают, что сорок красивых девушек, страстно желающих с ними познакомиться, приглашены на вечеринку, устроенную в честь группы. Такие уж у организаторов концерта представления о гостеприимстве. Но никто из музыкантов не проявляет к сообщению никакого интереса.
Снова микроавтобус, который везет группу в отель «Кэнтербери», тот самый, где погорел знаменитый боксер Майкл Тайсон (по обвинению в изнасиловании угодивший за решетку). Джон требует, чтобы его поселили в номер, в котором тогда останавливался Тайсон. Требование, конечно, удовлетворяется, и, забросив вещи в свои номера, музыканты идут в ресторан, где их уже поджидают девочки. Группа совершенно их игнррирует, тем ничего не остается как молчаливо потягивать коктейли. Джон сидит за столом и разговаривает на свою любимую тему — футбол — с генеральным директором фирмы «Индианаполис Колтс». О музыке никто не говорит. «Эй, это же работа»,— объясняет Ричи.
Но время идет, уже 4.00. Утром группа отправляется в Ноксвилл. Музыканты обнимаются со старыми друзьями, которых не видели три года — пора снова прощаться. До новой встречи, до следующего концерта здесь лет через несколько.
«Я люблю дорогу,— говорит Джон, когда мы выходим из ресторана.— Правда, под конец прошлого турне я думал, что у меня не хватит сил на следующее. А теперь я знаю, дорога — это мое призвание».
Метки: Алек Джон Сач, Джон Бон Джови, Тико Торрес, футбол