Я никогда не забуду тот день, когда я поняла, что для него ничего святого нет. Я начала поправляться. Нас все время мордовало начальство. Владелец станции нас ненавидел, нас ненавидели другие диск-жокеи, потому что наша программа становилась очень популярной. И мы ежедневно заедали наши горести чизбургерами с жареной картошечкой и молочными коктейлями. Толстели мы оба — Говард и я.
К тому же я терпеть не могу чухню и традиционные интервью. Если вы работаете на радио, соперников у вас — сотен девять, а такого понятия, как преданность и верность, нет вообще. Будете скучным — слушатели отключатся через две секунды. Вот почему я ненавижу моих слушателей — они такие капризные. Если у меня дурное настроение или вообще день неудачный, они и не подумают проникнуться сочувствием. Выключат —и точка. И поломают мне всю карьеру. Поэтому мне приходится буквально мордовать знаменитостей: я считаю, что для меня все должны работать на полную катушку.
Восемь утра. В вестибюле отеля «Хилтон» в Литтл Рок, штат Арканзас, собралась толпа хорошеньких девочек. Мордашки тщательно накрашены: помада, тушь, накладные ресницы; волосы завиты. Девочки не играют и не смеются. Они просто стоят.
Эти девочки чуть ли не с младенческих лет участвуют в конкурсах красоты, и сейчас им предстоит самый главный: ежегодный конкурс на титул Королевы Королев. К титулу прилагается денежный приз — пять тысяч долларов наличными.
Герой легенд и саг, которые слагает о нем… Жерар Депардье. Депардье, сам человек уникальной судьбы, с удовольствием рассказывает истории о своем друге бармене Стивене Хейле с парижской улицы Де Лаппе. Стивен родился в Глазго, отец его был гангстером, подростком Стивен сбежал из дома и очутился… на Ямайке. Там он приобрел профессию бармена, но на время отвлекся от нее — работал в студии грамзаписи с Бобом Марли, потом пел сам, потом служил шофером у одного английского лорда, потом… Короче, сейчас Стивен Хейл — снова бармен, но еще и скульптор: свои металлические скульптуры он паяет и сваривает прямо в баре, на глазах у посетителей, а потом продает коллекционерам. И если хотите в Париже встретить Жерара Депардье — непременно зайдите в бар к Стивену. На Рю Де Лаппе, запомнили?
Я предпочитаю избегать общения с людьми, которым место в психушке, но эта лысая девушка заслуживает внимания. Она — человек со стальными нервами, ее нервы гудят громче национального гимна Америки, об их струны рвется в клочья наш священный флаг. Этих двух обстоятельств было достаточно, и мы, дабы не растерять последнюю веру в незыблемые устои, наняли хор мальчиков, исполнивший «живьем» в студии «Star-Spangled Banner» (национальный гимн США.— Пер.). Однако текст его мы изменили:
О лысуха-Шинейд!
Чтоб ты утонула!
США. 1994 г. 1 ч. 33 мин. Реж. Пенелопа Сфирис. В ролях: Мэделайн Стоуи (Коди Замора), Мэри Стюарт Мастерсон (Анита Краун), Энди Макдауэлл (Эйлин Спенсер), Дрю Бэрримор (Лили Ларонетт), Джеймс Руссо и др.
Ну очень плохие девчонки — работали, понятно, кем, в техасском борделе. И надо ж было такому случиться, что одна из девчонок пристрелила клиента, к тому же полицейского. И три ее подружки решают бежать вместе с нею, да не куда-нибудь, а в штат Орегон, где у одной из подружек есть кусок земли, а у другой — деньги на то, чтобы соорудить на этом куске земли лесопилку.
Но у одной из девчонок есть плохой дружок, который крадет их кровные денежки, и вот подружкам приходится мстить ему — да заодно и всем мужикам, которые попадаются на дороге.
«Двух «а» вполне достаточно! — заявила она журналисту.—До 19 лет в моем имени было три «а», а теперь будет два. Я — Барбра! И будьте любезны писать мое имя правильно».
Далеко-далеко от Бродвея. 1952 год. Бруклин. Барбаре Джоан Стрейзанд — десять лет. Она сидит на ступеньках в подъезде своего дома в мрачном рабочем квартале и отрешенно поет. На нее никто не обращает внимания. Впрочем, вокруг и нет никого — только насупившиеся кирпичные стены с пустыми глазами окон. Она поет себе, вслушиваясь в эхо кирпичного склепа. Особенно ей нравилось петь в длинном коридоре их квартиры, когда дома никого не было. «Там эхо звучало громко и звонко,— вспоминает Барбра,— и мне отвечало эхо. Я думала: а ведь у меня неплохой голос».
Журналисты всегда задают подросткам идиотские вопросы: «А что думает по этому поводу твоя мама? Не рановато ли ты начал выпивать?» — и тому подобную чушь. Музыканты подростковой группы Eater всегда отвечали на них презрительными ухмылками и заявляли: мы играем для таких же мальчишек, как и мы сами. Ди Дженерейт (для мамы он был Роджер Баллен) в свои 14 лет был самым юным членом Eater — группа не оставила заметного следа в истории панк-рока, однако пару хит-синглов записать сумела. Помимо Дженерейта, в состав Eater также входили 15-летние Энди Блейд, вокал, и Брайан Чеветт, гитара, и 17-летний Иэн Вудкок, бас-гитара. Дженерейт играл на ударных. Ребятки связались с продюсером Sex Pistols, и пошло-поехало: «Тот факт, что все мы еще живы,— говорит Блейд,— уже само по себе чудо». Eater пустились во все тяжкие, и, естественно, скоро такая группа, в которой никогда не было ни одного трезвого музыканта, оказалась никому не нужной. Их «наставники» в силу возраста умели совмещать «противное» с творческой работой, юные Eater такого опыта еще не имели. Первым сломался Дженерейт, его привязанность к наркотикам оказалась такой сильной, что потребовались годы, прежде чем его рискнули выписать из лечебницы. Блейд держался дольше других — после распада Eater он выпустил несколько сольных альбомов, но успехом они не пользовались, и сейчас он работает продавцом в небольшом магазинчике в Суррее. Чеветт пробовал себя как актер — неудачно, в настоящее время служит электромонтером. Вудкок некоторое время входил в состав группы Дэвида Эссекса The Vibrators, откуда был изгнан за хроническое пьянство. После курса лечения работает на заводе по производству пластмасс.