Сексуальность женщины не зависит от степени ее обнаженности
—Клаудиа, вам не действует на нервы, что на вас постоянно глазеют?
—Иногда раздражает. Действительно, за мной постоянно бегают целые толпы школьников и орут: «Клаудиа Шиффер!» Я краснею, как помидор. Я даже говорю, что я вовсе не Клаудиа Шиффер, но мне никто не верит.
—Расстроились бы вы, если бы вдруг за вами перестали бегать?
—Нет, нисколько. Я люблю вспоминать школьные годы. Тогда я была очень счастлива, не меньше, чем сейчас. Нет ничего приятного в том, что про тебя судачат и сплетничают. Честно говоря, я очень застенчивая.
—Почему именно вы добились такого огромного успеха из всех миллионов девушек, которые теперь мечтают быть похожими на вас?
—В моем успехе нет никакого секрета. Просто очень удачно сложились обстоятельства. Главное — не внешние данные. Глупо думать иначе. Нужно быть дисциплинированной, уметь общаться с людьми, много и напряженно работать.
—Можете ли вы себе позволить нарушить режим?
—Ни в коем случае! Я ни за что не пойду на вечеринку, если на следующий день у меня фотосъемка. Мне никогда не придет в голову сказать: «Я больше не могу»,— пусть съемка длится пятнадцать часов подряд. Даже если хочу присутствовать на церемонии вручения «Оскаров», я обязана получить разрешение у своего агента.
—Вы так же неумолимы к фигуре, как и к режиму?
—Естественно. Мне нельзя поправляться. Многие модели курят или употребляют спиртное. Я — никогда.
—Вы когда-нибудь отдыхаете?
—Конечно, обычно летом. Но через неделю безделья у меня портится настроение и начинает мучить совесть. Я думаю: «Боже, сколько бы я успела сделать, если бы не эти каникулы!»
—Вы бываете кем-нибудь недовольны?
—Самой собой. Ведь я сама и есть моя фирма, и когда я ничего не делаю, все просто останавливается, в эти дни на рынок не поступает товар «Клаудиа Шиффер».
—Что для вас важнее — карьера или деньги?
—И то и другое одинаково важно.
—Как же будет выглядеть фирма Шиффер в будущем?
—Пока я не могу сказать ничего определенного. Кроме того, я хочу сниматься в кино и сейчас занимаюсь с репетитором.
—А в мире моды вы уже всего достигли?
—Да. Никто не достиг большего.
—Как вы считаете, ваш престиж растет, когда пресса делает из вас объект для сплетен?
—Нет. Сплетни существуют вне моей работы. Это два разных мира. В моей профессии вообще не имеет значения, часто ли твое имя попадает в заголовки газет. Самое важное — почаще фотографироваться для престижных изданий, по возможности на обложке. Только это ценится.
—Клаудиа Шиффер носит те вещи, которые рекламирует ?
—Нет, некоторые платья я просто не хочу носить, некоторые нахожу слишком смелыми. Кстати, когда я начинала работать моделью, меня страшно раздражали высокие каблуки. Я и так высокая и думала, что на высоких каблуках распугаю всех мужчин.
—Недавно в Париже вы демонстрировали платье, украшенное изречениями из Корана, после чего фанатики ислама угрожали расправиться с вами. Не пришла ли вам в голову мысль, что плата за славу слишком высока?
—Нет, слава настолько роскошная вещь, что за нее приходится платить любую цену.
—Вашему успеху завидуют ?
—Да, и я стараюсь быть очень осторожной. Никогда не разговариваю с другими о деньгах.
—Говорят, что ваши доходы достигают фантастических сумм, а как на самом деле?
—Мои контракты держатся в строгой тайне.
—Ладно, вы удовлетворены теми деньгами, которые вам платят?
—Да, безусловно.
—А как вы относитесь к такому высказыванию Фила Коллинза, который заявил, что годовой доход в тридцать миллионов долларов он считает для себя унизительным? Вы бы стали с ним сотрудничать?
—Я сотрудничаю с теми людьми, которые говорят: «Я получаю много, даже слишком много, и с удовольствием поделюсь с нуждающимися».
—Ас кем делитесь вы?
—Со многими. Например, во Франции есть такая благотворительная организация «Маленький принц». Она опекает тяжелобольных детей. Кроме того, я поддерживаю различные фонды по борьбе со СПИДом.
—Какие люди для вас незаменимы?
—Когда у меня возникают проблемы или мне нужен совет, я всегда звоню маме. Это как горячая линия.
—Сколько людей работает на предприятии Клаудии Шиффер?
—Около десяти: менеджеры, адвокаты, консультанты, пресс-агенты в Америке, во Франции и в Германии.
—Наступит ли когда-нибудь день, когда вы скажете: «Достаточно. Я больше не хочу работать»?
—Может быть. Но в моем представлении существует определенная сумма, которую я бы хотела иметь на своем банковском счете, тогда я смогу сказать: «Хватит».
—Какой же суммы будет достаточно?
—Очень большой. Я ее загадала с самого начала и как цель, и как предел.
—Но чем вас расспрашивают на пресс-конференциях?
—Пью ли я пиво и ем ли сосиски?.. Многие забывают, что мне только двадцать три года, и в каждой стране задают политические вопросы: «Что вы думаете о президенте?», «Что вы думаете о нашей избирательной системе?» От меня хотят слишком многого. Я пытаюсь быть информированной, но я же не политический комментатор.
—Клаудиа Шиффер когда-нибудь плачет?
—Иногда. Когда много дней подряд напряженно работаю, я чувствую себя так, будто наступил конец света. В гостиничном номере беспрерывно шуршит факс, без конца звонят агенты, я не могу пообщаться с родителями и друзьями. Все не так. Я сижу и думаю: «Мне плохо. Никто меня не любит».
—Что вы делаете в такие моменты?
—Рисую. У меня всегда с собой фломастеры. Я рисую животных, какие-нибудь фантастические фигуры. Это успокаивает.
—Как вы вообще относитесь к эротическим снимкам?
—Я никогда не раздевалась ни для «Плейбоя», ни для «Пентхауза» и не позволяю фотографировать себя обнаженной даже самым лучшим фотографам. Но я не противница эротических фотографий, если фотографируют не меня.
—А вы придерживаетесь строгих правил?
—Напротив, я очень открытая. Раньше, когда я еше не была известна, я загорала с обнаженной грудью. Теперь же —дело принципа: я делаю карьеру, не демонстрируя своих интимных мест. Я хочу, чтобы меня воспринимали в одежде, ведь именно одежду я рекламирую. Я считаю, что сексуальная привлекательность женщины не зависит от степени ее обнаженности.
Метки: «Пентхауз», Клаудиа Шиффер